1801c935

Громов Александр - Всяк Сверчок



Александр Громов.
Всяк сверчок
Героям космических боевиков посвящается
Шаг. Еще шаг. И звенят цепи.
Опять? Ну да, опять. Как будто нельзя было подождать еще немного.
Ничего, сейчас я приду в себя и выясню, где я и что со мной можно сделать.
А цепи все звенят.
Я еще плохо видел, но по долгому, сопровождавшему нудный стук шагов
эху понял, что дорога ведет через горы. Кажется, уже наступил рассвет; в
такое время нынешнее белое светило, сегодня заметно более крупное, чем
вчера, только набирает размах, готовясь к взлету над хребтом, а два его
карликовых спутника, желтый и оранжевый, стараются вовсю, раскрашивая
вершины радостными красками, - но когда наступит полдень и тройное солнце
выползет в зенит - тогда все будет иначе: карлики исчезнут в короне
главной звезды, снежные пики вспыхнут нестерпимым блеском и безжизненные
склоны зальет ровный мертвенный свет. Вот тогда начнется самое трудное:
сколь ни жмурься, а к вечеру резь в глазах станет невыносимой и
воспаленные веки будут царапать глазные яблоки как крупный наждак. Нет,
утро куда лучше. Глаза пока не болят, темп движения невысокий, и когда
прекратится озноб, оставленный на память убийственным холодом ледяной
ночи, я на короткое время пожалею, что не родился поэтом, чтобы описать
великолепную игру красок на гребнях гор, тонкие струи водопадов,
срывающихся с далеких скальных уступов, настолько совершенные, что к ним
просто нечего добавить и поэт будет мучиться, подбирая слова и подозревая,
что слов таких нет. Ну, нет так нет, и значит, можно написать куда короче,
к примеру так:
...Дорога петляла среди гор в нескончаемом подъеме. Колонна
осужденных понуро двигалась вперед. Время от времени позади сухо щелкал
выстрел: конвойные добивали отставших...
Вот и все. Более чем достаточно. И я подозреваю, что именно так и
будет написано. Дело в том, что Он...
Трах! Не дали довести мысль до конца. Это где-то сзади. Ну вот, что я
вам говорил.
Я оглянулся. Позади густо вставала пыль, поднятая сотнями ног, но
сквозь пылевую завесу было видно, как двое охранников тащат тело убитого к
краю обрыва. Люди в колонне, втягивая головы в плечи, невольно ускорили
шаг. Но надолго их не хватит, через некоторое время усталость возьмет
свое, кто-то отстанет и тогда снова прозвучит выстрел. В хвосте колонны,
как всегда бывает, идут самые слабые и измученные и, может быть, самые
счастливые из всех осужденных, потому что они не увидят рудников, им не
дойти даже до перевала, они это знают и, наверное, сознают, что лучше уж
сразу, - но идут, идут...
Тело убитого было сброшено вниз. Оно будет долго лететь,
переворачиваясь в воздухе, ударяясь о выступы скалы, и в конце концов
достигнет дна. И пока колонна не дойдет до рудников, многим придется
испытать ту же участь. Но только не мне. Потому что это было бы слишком
просто...
...Цепь, сковывающая руки, больно врезалась в кожу. Чтобы отвлечься,
Орк считал шаги. Через каждые пятьсот он разминал затекшие пальцы на
руках, предчувствуя, что руки еще понадобятся, и осторожно скашивал глаза
в сторону идущего справа охранника. Следовало выждать удобного момента...
Итак, начало положено. А Ури Орк - это я. На сей раз я родился в
колонне осужденных на бессрочную каторгу, а значит, максимум на полгода,
больше никому не выдержать. Не самая приятная стартовая позиция, но прежде
бывало и похуже. И я скован цепью, иными словами - буйный и склонен к
побегу. И охранник, тот самый, идущий справа, при первой возможности
подстрелит меня с



Назад