1801c935

Гришковец Евгений - Шрам



ЕВГЕНИЙ ГРИШКОВЕЦ
ШРАМ
После ремонта гостиница «Пойма» совершенно изменилась. Даже не внешне, а посути. Хотя внешне она тоже преобразилась.

Но главное — суть.
Каково в ней было жить до ремонта, и как стало в ней жить теперь, Костя не знал, потому что ни разу в этой гостинице не останавливался. А с какой стати? Костя жил в пяти минутах ходьбы от «Поймы».

Зачем ему останавливаться в гостинице в своём городе? Ещё в городе были гостиницы «Центральная», «Ивушка» и главная гостиница, которая была названа именем города, в котором находилась. «Центральная» была типовым пятиэтажным зданием красного кирпича, в нём останавливались командировочные из райцентров, шофёрыдальнобойщики и южные люди, торгующие на рынке. «Ивушка» находилась не в центре, а чёрт знает где.

А в главной гостинице жили государственные люди среднего и ниже среднего звеньев. А «Пойма» была самая красивая гостиница, гостиница на набережной.
Была еще гостиница на вокзале, чтото было возле аэропорта и какието порочные мелкие отели с названиями типа «Северное сияние» или «Мон плезир» появились и украсили собой окраины. Но всё это не серьёзно.
В «Пойме» же чувствовалась красота архитектурного замысла и эпоха. Костя любил это здание с высоким и длинным крыльцом, каменными ступенями и белыми крашеными колоннами у входа. Над входом же нависал балкон с белой же крашеной балюстрадой.
По выходным, весной, летом и в начале осени, на лестнице и крыльце гостиницы всегда фотографировались свадьбы, которые «гуляли» в гостиничном ресторане. Костя видел их, когда ещё мальчишкой катался на велосипеде или просто слонялся по набережной. А потом свадьба шумела за окнами и колоннами гостиницы, только пьяные мужики в белых помятых уже и расстёгнутых на груди рубашках выходили на крыльцо покурить и перевести дух.
Костя бывал в том ресторане с родителями. Несколько раз они ели там. Косте было скучно, но приятно в большом чистом и немноголюдном зале.

Туда хотелось.
Ещё возле «Поймы» можно было встретить известных артистов, которые приезжали выступать в их город. На артистов можно было посмотреть, как они неспешно поднимаются по ступеням гостиницы или прогуливаются по набережной рядом с гостиницей. Можно было на них посмотреть и чтото почувствовать.
А после ремонта всё изменилось. Ступени и колонны остались, но стали более гладкими и блестящими. Появились фонари, как на старинных гравюрах.

Исчезли тяжёлые деревянные двери с белой табличкой «Ресторан работает…» Они превратились в стеклянные самораздвигающиеся слегка подёрнутые коричневым дымом двери. Вместо пожилого дядьки у дверей возникли два невысоких охранника с рациями. И ещё перед гостиницей образовалась парковка, и на парковке красивые и чистые автомобили.
Но главное в «Пойме» стали останавливаться люди. Разные люди. Появились иностранцы и москвичи, которых было сразу видно.

Было сразу видно, что иностранцы — они иностранцы, а москвичи — что они москвичи. Артисты остались, но не были так выпукло заметны теперь.
А Костя недавно ездил в Москву и пробыл там довольно долго. Он три месяца был на учёбе и ещё сидел в одной большой технической библиотеке. На пару дней он вырвался в Питер, просто так, посмотреть город, съездил к новоприобретенному в Москве питерскому приятелю.

Ему понравился Питер.
Костя три года назад получил диплом инженера, но на авторемонтный завод, по стопам отца не пошёл, хотя его там ждали, как продолжателя династии. Он поработал в автосервисе, попробовал с другом сделать свой, но именно что попробовал, потом даже про



Назад